![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Возвращаясь
Oct. 15th, 2004 05:44 am Никак у меня эта проблема из головы не выходит. Это проблема, на самом деле.
Вот ведь Тарковский в "Андрее Рублеве", насколько мне известно, спалил корову всерьез. И как-то язык не поворачивается его в этом обвинить. А ведь с точки зрения жестокости это покруче будет.
И вроде бы понимаешь, что поверять правомерность убийства (животного) уровнем художественных достижений - это полный имморализм, этический абсурд.
Но если это понимаешь только головой, смысла в этом нет никакого.
Кажется, сейчас я буду проговаривать какие-то дикие вещи.
Получается, что в художественном произведении этика все-таки пребывает в подчинении у эстетики. И жертвоприношение ощущается этически оправданным, если представляется абсолютно необходимым эстетически.
Иными словами, оно оказывается, простигосподи, в том же ряду, что и любой художественный прием. И его уместность или неуместность опять-таки определяется целым - то есть гармонией, да; при всей расплывчатости и дискредитированности термина ничего лучшего тут придумать нельзя.
И мое отвращение к эпатажу, любого рода эпатажу - тоже прежде всего эстетическое (хотя и не только) - неразборчивость в средствах ради сомнительной цели, ничего общего (как правило) не имеющей с художественностью. …А уж когда за эту дешевку платят так дорого - отвращение возрастает многократно.
…Возразите мне кто-нибудь, пожалуйста.
Вот ведь Тарковский в "Андрее Рублеве", насколько мне известно, спалил корову всерьез. И как-то язык не поворачивается его в этом обвинить. А ведь с точки зрения жестокости это покруче будет.
И вроде бы понимаешь, что поверять правомерность убийства (животного) уровнем художественных достижений - это полный имморализм, этический абсурд.
Но если это понимаешь только головой, смысла в этом нет никакого.
Кажется, сейчас я буду проговаривать какие-то дикие вещи.
Получается, что в художественном произведении этика все-таки пребывает в подчинении у эстетики. И жертвоприношение ощущается этически оправданным, если представляется абсолютно необходимым эстетически.
Иными словами, оно оказывается, простигосподи, в том же ряду, что и любой художественный прием. И его уместность или неуместность опять-таки определяется целым - то есть гармонией, да; при всей расплывчатости и дискредитированности термина ничего лучшего тут придумать нельзя.
И мое отвращение к эпатажу, любого рода эпатажу - тоже прежде всего эстетическое (хотя и не только) - неразборчивость в средствах ради сомнительной цели, ничего общего (как правило) не имеющей с художественностью. …А уж когда за эту дешевку платят так дорого - отвращение возрастает многократно.
…Возразите мне кто-нибудь, пожалуйста.
